Blog

Моя работа

Моя работа

Вообще-то, с работой связано много воспоминаний. Иногда, по субботам и воскресеньям мы ходили туда обедать (там прекрасно готовили, а детей с родителями охрана пускала). Мы гуляли, иногда (очень редко), заходили в заопарк, а на обратном пути обедали в нашей столовой — там жили студенты, поэтому столовая работала каждый день. Но студенты были не простые, а партийные руководители, поэтому еда была не такая, как в обычных столовых, да и не такая, как дома — продукты не те.

Однажды обедали мы с коллегами (правда, это было в другой нашей столовой — подальше от дома, не помню, почему мы там с Леной оказались). Напротив Лены сидел Олег Горин — наш начальник. Передние зубы у него выдаются вперед, причем они очень большие. Нельзя сказать, что это его уродует — но придает характерный вид. Передние зубы очень выделяются.

Итак, Лена молча ела (или отвечала на вопросы), а затем вдруг сказала: — А дядя Олег на зайчика похож, правда!!

Все покатились со смеху, кроме самого Горина, который просто ничего не понял. Он тупо посмотрел на Лену и недоуменно спросил: — А почему я на зайчика похож? У меня же уши маленькие. Причем видно было, что он не притворяется, а на самом деле не соображает.

А Лена серьезно ответила: — А у Вас зубы очень большие — как у зайчика!!

Горин покраснел, как рак, а остальные загрохотали на все столовую без какого-либо уважения к начальнику, да так, что все вокруг обернулись.

На Новый год Лена ходила ко мне на работу на елку, которую устраивали для детей сотрудников. Однажды вызывали детей на сцену, прося их прочитать стихотворение, а за это полагался какой-то приз — то ли шоколадка, то ли мандаринчик. Долго я уговаривал Лену — сходи, прочитай стихотворение. Наконец-то, ребенок с неохотой согласился. Лена поднялась на сцену, где в центре, около микрофона, толпились детишки, с выражением гнусавя стишки на весь зал. Постояла Леночка где-то около краешка и с гордостью вернулась ко мне. Я укоризненно произнес: — Ну, что же ты. Так и не захотела рассказывать стишок? Лена с удивлением ответила: — Как не захотела? Я же рассказала.

Человек просто пошел, рассказал стишок, раз его просили, а слушает ли его кто-то и слышно ли его — это уже не суть важно.

Потом начался спектакль, где происходили страшные события — то ли баба Яга гонялась за Красной шапочкой, то ли Серый Волк хотел съесть Снегурочку. Лена заплакала от страха, и я понес ее из зала. На выходе мы столкнулись с моим Самым Главным Начальником, который попытался взять девчушку на руки, но та заорала и крепко за меня уцепилась. Начальник задумчиво произнес нечто, вроде: «Вот как наши люди держатся за свои идеалы». Так как сказал он это совершенно серьезно, даже ответить в шутку было нечего.

А потом Лена снова немного простудилась, сидела на окошке, смотрела во двор, где какой-сосед вынес елочку (праздники заканчивались), а я сочинил для нее стихотворение про зиму, и снег, и елочку, и простуду… Стихотворение, впрочем, никто не оценил, хотя, по-моему, очень неплохое.

Летом 86 года Лена оделась в кучу новых одежд — два джинсовых сарафана, брючки, блузки, платьица, маленькие кроссовки, свитерки и куча другой одежды — всего и не упомнить. Тут уж она стала самой разукрашенной во дворе и во всем квартале (по меньшей мере, среди тех детей, что выходили гулять — неподалеку стояли дома номенклатуры, где одевались не хуже, если не лучше, но тамошние дети до простых смертных не снисходили). Один сарафанчик застегивался на красные застежки в виде растопыренной ладошки, а второй — тоже красные застежки, но в виде рыбок. Причем джинсовая ткань была разная — один сарафан был темно-синим и плотным, а другой голубым и более легким. Были и куртки — от летних до осенних, очень теплых. Одеждой мы были обеспечены на годы вперед, что было крайне важно в те времена.

С Леной и работой связано много воспоминаний, к сожалению, не удалось осуществить одну задумку — дело в том, что два раза в год в стране торжественно происходили парад и демонстрация на Красной площади. Самым почетным считалось стоять на трибуне среди гостей и махать проходившим демонстрантам. Трибуны обогревались снизу, так что холодно даже на ветру не было. Мы же всегда находились среди почетных гостей — точнее, один или двое из наших коллег, в качестве переводчиков. Обязанность считалась не самой привлекательной — в праздник надо рано вставать и куда-то спешить… Но те, у кого были дети возраста лет 7-11, сами предлагали себя на дежурство в этот день. Ведь для ребенка было невероятно почетно постоять на главной трибуне страны в стремлении самоутвердиться и показать себя в глазах двора и школы. А тут можно было небрежно бросить после праздников: А я 1 мая (или 7 ноября), на трибуне была на Красной площади!. Это был высший шик и предел мечтаний. Вряд ли я ошибаюсь, так как видел, как дети сотрудников гордились присутствием на трибуне. Детям всегда нравится быть первыми, а тут такая возможность.

Сам-то я на трибуне во время демонстрации был раза два, а вот Лену так и не удалось сводить — тогда она была еще маленькая и ее это не заинтересовало бы, а позже демонстраций уже не стало, да и я там не работал уже, впрочем и заведения не стало.

Работа подсолнухи

Фотография: Меган Хорхенсен

Laisser un commentaire (0) ↓

Leave a Comment