Blog

Аргентина

Аргентина

А зимой мы уехали в Аргентину, где очутились прямо перед Новым Годом, и праздник справляли на даче фирмы. Лена, хотя приехала из Союза, одета была лучше детей, находившихся в Аргентине уже много месяцев, и это бросалось в глаза — на работе мне сразу сказали, что Лена вызывающе одета — «не по чину». Это замечание было настолько поразительно, что немедленно была нанята нянька для Лены — с целью учить язык и с целью в дальнейшем отправить Лену в детсад — с единственной целью изучать язык.

Учительница — Грасиела, возилась с Леной месяца два или три, а потом Лена отправилась в садик, где в первые дни почти ничего не понимала, но не отчаивалась. Какого-то нежелания не ходить в садик не было. У нее появились друзья — девочки и мальчики из садика, они там занимались своими делами, с кем-то ругались, с кем-то встречались даже после садика, ходили на дни рождения друг к другу.

В первый день, после возвращения из садика, я спросил, как прошел день, Лена рассказала, что было очень интересно, что они готовили какую-то сказку- впрочем, она совершенно не поняла, какую именно, зато совершенно не отчаивалась.

(Чуть ли не на следующий день после ее первого дня в садике до меня донесли неудовольствие начальства, которому сразу же доложили, что гордая Леночка в форменном детсадовском халатике пошла в садик. Официально это не запрещалось, но не рекомендовалось, я послал начальство подальше. Меня оно невзлюбило).

Впервые стало ясно, что Лена уже знает язык, когда она ругалась с каким-то мальчиком за очередь на качелях — он обзывал ее, а она в долгу не оставалась: метко и с ехидством бросаясь колкими и язвительными замечаниями без какого-то ни было акцента.

А примерно через пару месяцев после того, как Лена пошла в садик, там был праздник — в честь Дня Независимости, Лена была Испанской дамой, которая стояла среди народа, слушающего провозглашение независимости и что-то там комментировала. В белой блузке, красной юбке, перепоясанная синей лентой — ну прямо российский флаг. Прическа была стилизована под старинную, с буклями по бокам. Губы и глазки накрашены, щечки подрумянены. Действительно, настоящая дама. После «провозглашения независимости» (маленький мальчик с нарисованными усиками героически размахивал флагом, а дети кричали «ура»), все спели аргентинский гимн, в том числе и Лена — я заметил, что она не просто открывала рот, а с энтузиазмом пела по-испански. И еще она выучила гимн садика — который иногда напевала и дома (Colorin Colorado — так назывался садик и в припеве гимня Леночка с гордостью повторяла эти слова).

А ходила она, кажется, в «клубничную» группу — две группы назывались по цветам радуги, а третья была «клубничной». Но не помню, может быть в другую.

Там же, где она ругалась с мальчишкей, на центральной площади городка, была детская площадка, где мы часто гуляли. И стояла там невысокая вышка с покатым спуском — надо было сесть и поехать. Так вот, Лена никак не могла решиться съехать по этой пологой горке. Залезала на вершину (метра три), смотрела вниз, даже садилась, держась руками за бортики, но отпустить ручки и поехать вниз так и не решалась. И сколько мы ни приходили туда, так ни разу и не съхали, гора осталась непокоренной. А через два года, когда мы на несколько месяцев вернулись в этот город и пришли в этот же парк, Лена подошла к горке, быстренько взобралась по ступенькам вверх и без размышлений скатилась на попе.

Я спросил, помнит ли она, как она раньше боялась кататься с этой крутой горки, но она совершенно об этом забыла.

Смешно было и в поликлинике — мы привыкли к тому, что в общественных заведениях нельзя шуметь, надо вести себя тихо и прилично, а в Аргентине никто не обращал внимания на бегающих по коридорам, прыгающих, орущих во весь голос детишек. Поэтому, когда Лена сидела тихо, — как она привыкла в Москве, — все поглядывали на нее и, кажется, жалели — вот, мол, такая больная, что и попрыгать не желает.

Зато во время поездки на родео Лена повеселилась. Она бегала с одним мальчишкой, кормила яблоком ослика или пони, каталась на нем — была она в белом свитерке с красными яблочками — еще из Португалии, и я шутил, что сейчас пони решит, что это настоящие яблочки и съест свитер, а Лена смеялась.

Однажды сходили на экскурсию на параход, который пришел в порт, где Лена очень удивилась, — такие там были странные и необычные туалеты. И там же наш шофер, пришедший с внуком, невероятно удивился, что девочка, приехавшая полгода назад, так хорошо говорит на языке, — сначала даже не поверил, что раньше она язык не знала. По его словам, никогда раньше он таких детей не встречал. Мы с Леной очень гордились.

В другой раз Лена очень испугалась — я сел за руль машины Густаво — жениха Грасиелы, и мы тихо поехали по парку, а Лена закричала от страха: — Папа, не надо, папа остановись. Никакие увещевания не помогали, пришлось остановиться. Но мне стало очень не по себе. Именно с тех пор я ни разу в жизни не смог ездить за рулём. Чем-то своим испугом Леночка меня изменила.

Потом один парень, которому очень Лена понравилась (Мигель, кажется), стал делать ее художественные фотографии — на улице, на вокзале, дома. Надевал какую-то кепочку, заставлял брать чемодан и стоять на перроне — «Прощание». Были еще «Элегия», «Грусть» и много подобных фотографий. Мигель говорил, что выражение лица у Лены очень романтическое. Особенно много фотографий было сделано в красном платьице с белым воротничком и в белых квадратиках — оно, по словам фотографа, очень гармонировало с лицом. Любопытно, что в первый раз парень прямо на улице подошел и попросил разрешения с Леной поработать.

В сентябре, после восьми месяцев жизни в Баие-Бланке, мы отправились в Буэнос-Айрес.

В садике с Леной очень мило попрощались — устроили небольшой прощальный праздник. В этот же день уходила из садика воспитательница по имени Алехандра. Лена и Алехандра сидели вместе, Алехандра даже заплакала, прощаясь с детьми, обнимала Лену, а Лена ее. И Лена в последний раз прошлась по городу в своем красном халатике с белыми пятнышками.

Кошки в Буэнос-АйресеФотография: Меган Хорхенсен

Laisser un commentaire (0) ↓

Leave a Comment