Blog

Часть Первая. Солнце 3 or

Часть Первая. Солнце

3 (или 4)

Я неловко присел на краешек кожаного кресла.

— Здравствуйте, Эрик Петрович, — дружелюбно произнёс Никитин, — Удалось поспать в самолёте?

— Да, спасибо, поспал, — промямлил я, чувствуя себя очень маленьким, почти лилипутом, и злясь на себя самого за робость и дрожь в коленках перед лицом большого начальства, окунувшего меня по макушку в свои таинственные игры.

— Чай, кофе?

— Спасибо, я сыт, — ответил я невпопад, так как поесть мне никто не предлагал. Зато вдруг вспомнилась присказка «чай, кофе или меня?», и я представил себе генерал-майора Никитина, предлагающего мне на выбор горячие напитки или себя самого.

Я чуть было не прыснул со смеху, одновременно осознавая и абсурдность предположения, и типичность моей реакции для крепостного, вызванного под грозные барские очи. Да и усталость ничуть не помогала взять себя в руки.

Никитин, глядя на меня, вежливо улыбнулся. И опять, как тогда, давным-давно, всего лишь десять часов назад, когда я глупо пошутил про директорскую тёщу и поездку на дачу, я почувствовал, даже не почувствовал, а понял вне всякого сомнения, что Никитину совершенно безразличны и мои мысли, и мои слова, и мои действия.

Не потому безразличны, что он, Никитин, умнее, старше по возрасту и по должности. И не потому, что всё, что не касается дела, совершенно ему, Никитину, неинтересно.

А потому, что все наши слова, мысли и поступки не имеет никакого значения. Абсолютно никакого. Нет у наших мыслей и поступков ничего впереди, никакого будущего. Пустота, мрак, бездна, ничто.

Во время нашего первого разговора не было перед моими глазами этой безнадёжной улыбки. Только голос был. Далёкий и разбавленный шорохом радиоволн, поэтому и не отложившийся в голове с той мрачной силой, с которой давили на мой мозг отчаянный генеральский взгляд и чёрная улыбка.

Не дежурная, не равнодушная. Не сочувствующая. Не презрительная. Мёртвая улыбка. Улыбка, сотворённая с единственной целью: вывести меня из ступора как можно быстрее, дабы перейти к делу. Улыбка человека, который знает, что больше ничего впереди не будет. Ни у него самого, ни у собеседника, ни у кого.

Только махонькая, крошечная надежда еле заметна: а вдруг ошибка, вдруг найдётся изъян в чётких уравнениях, беспощадно доказывающих неизбежность подступающей черноты.

Сложно сказать, почему и как в мозгу моём забились эти мысли. Стал тому причиною снежный ком событий последних часов, объяснить смысл которых привычной логикой я не мог? Или влияла многочасовая усталость, разбавленная еле сдерживаемой истерикой? Или и впрямь взгляд генерала наотмашь бил? Не знаю. Нет у меня ответа.

Сердце сжалось в точку, как вселенная в конечный момент существования. Нехорошее предчувствие подкралось и тягуче обволокло липким страхом.

Генерал Никитин молча смотрел на меня, ожидая, когда я в себя приду. Увидев, что я готов к разговору, удовлетворённо кивнул:

— Хорошо, Эрик Петрович. Рад, что Вы справляетесь с эмоциями. Сейчас Вы всё поймёте.

Laisser un commentaire (0) ↓

Leave a Comment