Blog

Часть Первая. Солнце 3 (или 4)

Часть Первая. Солнце 3 (или 4)

С вертолётчиками поговорить не получилось. Слишком шумно в вертолёте для разговора. Но я и не сомневался, что они и сами ничего не знали. Это чувствовалось по опасливому знакомству, когда оба офицера замедленно поднесли руки к шлемам, как бы сомневаясь, должны ли они козырять лохматому молодому очкарику совершенно невоенного вида и, очевидно, не привыкшему к таким почестям.

Но, с другой стороны, парня приказано немедленно переправить в Москву, выудив из забытой всеми богами приморской деревушки. Парень вызовом не удивлён, спокоен, к полёту готов. Не иначе, понимает собственную значимость, посему и спокоен.

Знали бы бравые вертолётчики, что спокойствие моё объяснялось только лихорадочными попытками решить в голове уравнение с кучей неизвестных. Да и не спокойствие то было, а растерянность и покорность судьбе, вот так, без предупреждения, взявшей, и шмякнувшей о пол со всего размаха.

И отдохнуть в вертолёте не удалось. Не только из-за шума, но и из-за тряски, керосинной вони, неожиданных приседаний машины метров на тридцать, а потом снова резких взлётов на прежнюю высоту. Как только люди всю жизнь умудряются в вертолётах летать. Не моё, совершенно не моё. Мне моих метеоприборов с лихвой хватает.

На аэродроме я с удовольствием выскочил на тёплый бетон, огляделся с надеждой – может быть, столовая какая-нибудь неподалёку, в которую меня сейчас пригласят. Но ни столовой, ни других сооружений поблизости не было. Только самолёты и вертолёты вокруг, да на горизонте виднелась пара приземистых построек и диспетчерская вышка.

А ко мне подскочил полковник, одетый почему-то в зимнюю куртку с меховым воротником, лихо бросил руку к козырьку фуражки и молодцевато отрапортовал:

— Полковник Баранов, командир такого-то авиационного полка. Самолёт к полёту готов. Вас приказано немедленно к нему проводить. Вылет по готовности. Доклад окончен.

Номер полка я прослушал, потому что сама по себе ситуация казалась совершенно немыслимой:

Мне, рядовому программисту с метеорологическим уклоном, сегодня везёт, как рыбаку, выловившему золотую рыбку. Сначала начальник космоса об одолжении просит, потом вертолёт подают, теперь командир авиаполка личный самолёт предоставляет, чтобы я не только ко дню рождения Белки в Москву вернулся, но и подарок ей купить успел.

***

Пока мы бодрым шагом бежим к самолёту, я мучительно размышляю, задать ли полковнику вопрос, который выставит меня в его глазах полным дураком, или и дальше делать вид, что и на самом деле такой важный и влиятельный, всё понимаю. В конце концов, мне с полковником больше не встречаться, пусть думает, что хочет:

— Товарищ полковник, вопрос можно? (Интересно, я его правильно «товарищем» назвал, а то, может быть, в армии сегодня в ходу «господа», а то и «Ваше благородие»?)

— Пожалуйста. Слушаю Вас.

(Очевидно, полковник тоже не знает, как ко мне обращаться. Возможно, ему даже имени моего не сказали. Мол, Баранов, сгоняй машину за одним парнишкой из деревушки, подвези в Москву, а? Да твои ребята не ошибутся, узнают его. Он у околицы стоять будет. Молодой крепыш такой, интеллигентного вида, в очках, нестриженый, джинсы грязные и протёртые).

— Вы не знаете, почему меня так срочно в Москве хотят видеть?

Честно говоря, я был уверен, что полковник ответит по-военному исчерпывающе: — «Не могу знать» или «Не положено нам обсуждать это».

Но тот, к моему удивлению (я уже и удивляться перестал всему тому, что происходило), пожал плечами и ответил совершенно равнодушно:

— Позвонил по ВЧ командующий ВВС, довёл обстановку, приказал обеспечить Ваше благополучное прибытие в Москву. Сказал, что опыта полётов на истребителе у Вас нет.

И всё. Оказывается, ещё и командующий ВВС России задействован в операции по доставке моей персоны на день рождения любимой девушки. Час от часу не легче.

***

Мы подошли к истребителю. Я всегда был уверен, что истребители – машины компактные, маленькие, незаметные. Оказалось, в кабину по приставной лестнице, как на крышу дачного дома взбираться приходится. Высоко.

Около самолёта стоял зелёный, чёрно-серыми камуфляжными разводами, высоченный фургон. Полковник показал рукою: — Вам сюда.

Честно говоря, я решил, что теперь мне, наконец-то, предложат горячий ужин или, хотя бы, бутерброды с чаем. Но в фургоне оказались два солдатика. Они тоже отдали мне честь, и тут же, оценив взглядом мою комплекцию, выкопали из вороха лежащей на огромном столе подходящее мне по размеру шерстяное бельё.

Всё было понятно было без пояснений, конечно. Опыта полётов на истребителе у меня нет, но кино про лётчиков я смотрел, как и все. К тому же, кому, как не мне, профессионалу-метеорологу, понимать, какой холод стоит на высоте в десять километров, где через несколько минут мне предстоит лететь в тесной кабинке боевого самолёта.

— Если хотите в туалет, то он здесь, — распахнул узенькую дверцу один из солдат, — Учтите, полёт два часа длится.

От туалета я отказался, но вдруг впервые осознал, что всё происходящее — не шутка, что через несколько минут мне действительно придётся лететь на истребителе, где удобства для пассажиров не предусмотрены.

***

Ребята терпеливо подождали, пока я скинул джинсы и рубашку, и стали подавать по порядку шерстяные кальсоны, вязаные носки, затем, одну за другой, две рубахи и свитер с закрытым воротом. Потом напялили комбинезон, сноровисто и туго зашнуровав несколько десятков верёвочек и застегнув с десятков разнокалиберных застёжек-молний.

Примерившись, подобрали шлем, сначала натянув на мою голову мягкую кожаную шапочку. Если бы намертво присоединённый к шапочке кабель полуметровой длины, её можно было бы принять то ли за ночной колпак без помпона, то ли больничную шапочку.

Оставалось ещё шлем надеть, но его, как пояснил солдатик, на меня наденут уже после того, как я усядусь в кабину.

— Ребята, а пожевать ничего не найдётся?, — жалостливо спросил я

Солдаты, как мне показалось, немного растерялись, не зная, что ответить. Я, было, решил, что не по адресу обратился, в армии, как в газетах пишут, самим еды не хватает, а тут какой-то пришлый гость ещё норовит урвать.

Но один из них вдруг почесал в затылке:

— А Вы не знаете?

— Что не знаю?

— Перед полётом на истребителе принимать пищу не рекомендуется.

— Почему это не рекомендуется?, — запротестовал я сварливо, и тут же осёкся – понял: — Ой, ясно. Извините.

Но боец счёл своим долгом пояснить: — Истребитель набирает крейсерскую высоту за минуту, а не за полчаса, как пассажирский самолёт. И болтать вас будет не в пример пассажирскому. И высоту менять раз в четверть часа, причём, опять же, очень резко. И спуск-посадка тоже чуть не с пикирования. Так что…

Второй солдатик усмехнулся: — Если поесть, так потом кабину неделю проветривать придётся.

От дальнейших подробностей, слава богу, ребята отказались, занявшись проверкой на рывок герметичности кучи застёжек, завязок и замочков напяленного на меня лётного комплекта.

***

Из фургона я выходил, ощущая себя, по меньшей мере, русским пилотом Юрием Гагариным, первым в мире астронавтом. Ступал я осторожно, тяжело переставляя ноги, закутанные в какие-то странные, выше колен, то ли жёсткие чулки, то ли мягкие сапоги.

Поднялся по ступенькам алюминиевой лестницы и с опаской занёс ногу в кабину, наступив нечаянно на сиденье и потеряв при этом равновесие. Если бы не солдат, придержавший меня сзади за плечи, я обязательно упал бы. Подумалось, что с такой высоты сверзиться, — обязательно кости переломал бы.

Наконец, устроился в кабине, которая оказалась ещё меньше, чем я себе её представлял. Солдат, стоящий на широком алюминиевом помосте, показал пару тумблеров на щите управления – единственные приборы, которыми мне позволено было пользоваться: освещение кабины и наклон кресла. Все остальные кнопки, выключатели, переключатели и рычажки были, разумеется, заблокированы насмерть.

Лётчик, поднявшийся за мною, — белокурый полноватый парень моего возраста, весело кивнул и хитро подмигнул, не тратя времени на знакомство: — Воздушную петлю попробуем?

— Я тебе попробую, — строго прореагировал полковник Баранова, который, как оказалось, тоже поднялся по лестнице и стоял тут же, на ступеньку ниже.

— Всё в порядке? Готовы к полёту?, — заботливо спросил он, обращаясь уже ко мне.

Я кивнул, потому что в горле настолько пересохло, что ни слова вымолвить я просто не мог. Не от страха, а от ощущения сказочности. Как будто сон со мной необычный и долгий. И щипай себя за руку, не щипай, а раз спишь, то спишь, и пока не проснёшься, будешь в сказке жить, веря, что ты и на самом деле умеешь на истребителе летать, который тебе лично главком ВВС выделил.

Полковник что-то сказал солдату. Слов я не расслышал, но солдат наклонился надо мною, аккуратно нахлобучил на меня шлем, повозился, соединяя его с костюмом, проверил какие-то трубки и шланги. После этого кивнул мне, показал большой палец, мол, всё отлично, махнул прощально рукой и отошёл в сторону. А на его место выдвинулся полковник, который торжественно отдал мне честь и махнул рукой, мол, поехали.

Солдат, поднатужившись, задвинул колпак кабины, опять повозился с какими-то шпинделями и блокировками, и, снова махнув рукой, сошёл с лестницы. Мы постояли ещё с минуту, видимо, ожидая, пока откатят лестницу.

В ушах раздался голос лётчика: — Готовы? Отправляемся?

— Да, пожалуйста, — ровным голосом ответил я.

— Связь отключать могу только я, так что не волнуйтесь, можете отдыхать. Если вдруг что-то случится, я же Вас и катапультирую. Как только подам команду, сдвиньте ноги и уприте их в пол, чтобы не сломать при покидании самолёта. Понятно?

— Понятно, спасибо, — ответил я ещё более ровным голосом.

— Но не волнуйтесь, ничего не случится. Поехали! — мягко сказал лётчик и замолчал.

И жутко взвыл мотор. Самолёт тряхнуло и мы поехали.

***

Может быть, надо мной психологический эксперимент проводят? Ждут, когда, наконец, сработает защитная реакция организма, и я завою от ирреальности происходящего, как серый волк на отколовшейся от берега льдине, безжалостно уносимой течением в бескрайний океан.

Laisser un commentaire (0) ↓

Leave a Comment