Blog

Часть первая. Солнце — 2

Часть первая. Солнце — 2

Распорядитель спросил наши фамилии, заглянул в список, показал рукою направление: — «Ваши места в когорте специалистов» и пояснил: — «мы стараемся рассаживать участников по категориям – министры к министрам, эксперты к экспертам, чтобы вы могли по ходу дела обмениваться мнениями».

Мудро, надо признать.

На столе перед каждым стулом стояли таблички с именами участников.

«Торопову Э.» примостился почти у края стола. Рядом числился «Никитин И.». Отчеств на табличках не было. Не полагается? Экономят на краске? Или тлетворное влияние Запада сказывается?

В зал входили всё новые участники, и, пока они рассаживались, я незаметно оглядывал собравшихся. По-моему, я был самым молодым, что неудивительно, конечно: профессия программиста сама по себе родилась буквально вчера, а метеорологов – программных аналитиков всего мира не больше десятка.

По правую руку от меня примостился высокий худой бородатый мужчина средних лет в довольно помятом костюме. Почему-то мне показалось, что он обязательно должен был быть математиком – типичная внешность вундеркинда, с легкостью забирающего все первые призы на математических олимпиадах.

Мы поздоровались, мужчина представился, и я даже не удивился, что почти угадал: сосед оказался заведующим кафедрой органической химии МГУ.

Большую часть остальных я видел впервые, хотя лица некоторых мелькали в газетах и на телеэкранах чуть ли не каждый день.

Тешить самолюбие, было бессмысленно: я находился среди корифеев науки и обороны, рассевшихся вперемешку с министрами и олигархами, не благодаря моим заслугам. Не потому, что я самый умный и надёжный, а потому что нас, синоптиков – аналитиков, очень мало. Когда не из кого выбирать, выбирают из того, что попадается под руку.

Даже если перед аналитиком ставится задача если не спасти мир от катастрофы, то, по меньшей мере, определить её точное время.

***

Открылась дверь, в зал вошёл президент и наступила тишина.

Мне уже сказали, что совещания на высшем уровне начинаются вовремя и без тягучих взаимных представлений и приветствий, поэтому я не удивился отсутствию аплодисментов и здравниц в честь славного вождя.

Президент поздоровался, прошёл к изголовью стола и грузно опустился на стул.

У нас на работе я считался чуть ли ни главным оппозиционером российской власти, потому что своего отношения к нынешней политике не скрывал. Однако, оппозиция оппозиции рознь, я всегда относил себя к демократам, и раз лидеру страны удалось одурачить большинство избирателей, то мой долг и обязанность подчиняться большинству, по меньшей мере, до следующих выборов.

В любом случае, я, скрепя сердце, был вынужден признать, что судьба не обделила нашего руководителя талантами: администратором он и впрямь оказался идеальным.

***

Как везде и всюду, информация президенту поступала из самых разных источников, соперничество между которыми не только не осуждалось, но всемерно поощрялось.

Министры, директора служб и департаментов, командующие, советники, губернаторы – каждый начальник предоставлял данные, основанные на собственных источниках, давал рекомендации по стратегии и тактике, рассчитывал политические и экономические последствия принимаемых решений.

Из предоставляемого вороха разрозненных и противоречивых сведений президент ловко отбирал наиважнейшие, отсеивал вторичные и сомнительные, связывал воедино концы и умело формулировал выводы. Сколько ведомственных кризисов удалось ему своевременно потушить, не дав разгореться, никто и не считал.

Но сегодня страна стояла перед кризисом, до сих пор не виденным. И не только страна, но и весь мир. Не от президента России зависело решение. Не от президента США и не от королевы Великобритании. Вообще, ни от кого не зависело, ни от одного человека из семи миллиардов жителей Земли.

***

Первые два часа ушли на споры о «перераспределении бюджетных средств в связи с ожидающимися природными катаклизмами, выражающимися в форме затяжных проливных дождей, а также в связи с общим ухудшением метеорологической обстановки в стране и за её пределами.»

Выкладки и аргументы сторон я слушал вполуха, потому что понимал, что на мою работу средства уже перераспределены, и никто из них и копейки не вычтет, наоборот, выдадут столько денег, сколько потребую. Но формулировку повестки дня я оценил – и тема объявлена совершенно верно, без изъянов, и никто ни о чём не догадается, разве что, чертыхнётся заядлый турист, — мол, дожди, вроде бы, обещают, не повезло с отпуском.

Но сказать, что время я провёл зря, было бы неверно. Наоборот, в голове сложилась общая картина происходящего. Не просто сложилась. Благодаря докладам разных служб, я уточнил непонятные раньше оттенки, набросал в блокноте необходимые параметры, обвёл кружочком появившиеся вопросы – одним словом, к удивлению моему, оказалось, президентские совещания для их участников полезны.

О самом Облаке заговорили на третьем часу заседания.

— Направление движения и «рваная» конфигурация облака не позволяют пока с точностью определить ни его размеры, ни траекторию. Но, возможно, движется оно по гелиоцентрической орбите, то есть, вращается вокруг Солнца. В принципе,…

Президент прервал академика на полуслове, спросил по-военному чётко и кратко:

— Я правильно понял? Это не первый визит облака в Солнечную систему?

Академик пожал плечами:

— Не совсем так, господин Президент. Пока невозможно рассчитать, пересекала ли Земля когда-либо раньше орбиту облака, и если да, то сколько раз. Слишком мало данных для расчёта элементов орбиты.

— Когда Вы можете дать ответ?

Академик пожал плечами, видимо, не очень представляя себе практическое значение вопроса:

— Через неделю, две. Когда уточним реальные границы образования. Не раньше, чем наши зонды сделают снимки с разных сторон.

Никитин пробормотал тихо, но внятно, хотя услышал его только я:

— Если оно нам позволит себя с разных сторон сфотографировать.

***

Сомнения Никитина были мне понятны: электромагнитное поле облака, скорее всего, помешает исправной работе зондов. Никакая блок-защита с такими мощными помехами справится.

Чтобы снимки получились, надо их делать с орбиты Юпитера, не ближе. Задача пустяковая, вот только зонду лететь до Юпитера не меньше года.

Приходится надеяться на удачу: вдруг фотокамеры и с малых расстояний всё же сработают, а спутники их успешно перешлют. И выяснится, что туча не такая уж и длинная.

Хотя, какая, к чёрту разница, на сколько миллионов километров она растянулась. Земная цивилизация утонет и в том количестве воды, что выльется на нас из уже просчитанного объёма. А остальные подсчёты – так, для очистки совести.

***

Президент кивнул:

— Итак, через две недели мы узнаем, встречалась ли уже Земля с Облаком, или оно впервые нас посещает. Ну, что ж, действуйте, господа учёные!

Мне стало смешно. Я бросил взгляд на Никитина и понял, по его грустной ухмылке, что тот тоже заметил президентский ход :

Через две недели, если фотографии получатся, никто и сомневаться не будет, успех достигнут благодаря проницательности мудрого президента. Если же операция провалится, то виноваты окажутся учёные, не выполнившие приказ.

Впору было бы восхищаться умением политиков любую ситуацию обращать в свою пользу, если бы не неумолимость несущейся на нас беды.

Белкиной рассказать бы. Жаль, нельзя.

Но в следующую секунду даже я, убеждённый противник нынешней власти, вынужден был мысленно снять шляпу перед её главным представителем. И не важно, сам ли президент пришёл к таким выводам в ходе многочасовых рассуждений, или советники подсказали. Важно, что гарант конституции идею воспринял, озвучил и, тем самым, задал направление поиску. А это дорогого стоит:

— Мне кажется, не все понимают, насколько важно знать, кружится ли Облако вокруг Солнца, совершая хотя бы один оборот в миллион лет, или же оно издавна путешествует по Галактике, заливая водой планеты, наконец-то, забредя и к нам.

Однако, неужели не ясно, что наша жизнь зависит от ответа на этот вопрос!

***

Задним умом мы всегда сильны. Поэтому в этот же день, несколькими часами позже, когда я прокручивал перед сном события дня, то удивился тому, что мысль эта не пришла в голову никому из специалистов. Более того, все мы были настолько поражены мудростью вождя, что после его короткой фразы застыли в напряжении, искренне ожидая указующих разъяснений со стороны любимого руководителя.

Наверно, дело обстояло просто: Каждый из нас, — астрономов, физиков, химиков, синоптиков, программистов, биологов, организаторов, — каждый из нас настолько погрузился в решение собственных задач, что даже не задумывался над анализом тех граней проблемы, которые хоть на дюйм отстояли от специфической, узкопрофессиональной темы.

Выхватить же забытый отрезок, определить и сформулировать задачу, о которой узкие спецы в спешке забыли, — вот для таких случаев президент и существует, наверно.

— Если Облако пересекало орбиту Земли в прошлом, то это означает, что наша планета событие успешно пережила, а его последствия были преодолены. Тогда нам остаётся только разработать комплекс соответствующих защитных мер. Причём мы будем уверены, что так или иначе с ситуацией справимся.

Если же следов предыдущих ударов Облака найти не удастся – то есть, если выяснится, что орбита его не концентрическая, то остаётся надеяться на удачу.

***

Я не собирался ни производить впечатление на окружающих, ни зарабатывать очки, надеясь получить пост главного синоптика страны. Я просто забылся и не подумал о том, что прерываю выступление лидера страны, причём прерываю одним-единственным словом:

— Потоп!

Президент запнулся, посмотрел на меня, секунду подумал, а затем кивнул, сразу же схватив смысл моей нечаянной реплики:

— Да, библейский потоп. Возможно, Вы правы. Будем надеяться.

После секундной паузы, он добавил, пожав плечами:

— Почему бы и нет? Надо разобраться. полчаса на размышления, потом продолжим.

И сразу же, резко развернувшись, вышел из кабинета.

Все встрепенулись, заспорили. Я заметил краем глаза, как астроном схватил лист бумаги, резким ударом карандаша поставил в центр листа точку, видимо обозначавшую Солнце, и стал чертить сходящиеся по спирали круги, поясняя тихим голосом соседу особенности движения небесных тел.

Двери распахнулись, вошли официанты неся подносы вкусно пахнущих бутербродов, выкатывая тележки, заполненные чайниками, кофейниками, бутылками минеральной воды и графинами с соком.

Люди засуетились, захватывая по два-три бутерброда, указывая на приглянувшийся напиток и вежливо благодаря официантов за заботу.

При взгляде на пиршество, я подумал вдруг, что изменить нас не удастся никогда, никому и ничему: Через месяц, от силы, через полтора, на Землю обрушится самая страшная, самая жуткая катастрофа за всю историю человечества. Мы погружаемся в пучину. Мы не видим путей спасения. Мы цепляемся за малейшую зацепку, которая позволила бы надеяться на выживание.

И всё равно мы смакуем необычные напитки и бутерброды с чёрной икрой. Мы приосаниваемся, удостоившись одобрительного кивка начальника. Мы жалеем, что не можем ничего рассказать друзьям-товарищам, мы предвкушаем удовольствие предстоящей горячей ванны и постели с чистым глаженым бельём. Мы просто живём, не желая думать о дурном.

Все мы одинаковы.

Хотя, нет, не все. Генерал Никитин – другой. У Никитина в глазах боль и страх. И Никитин не думает ни о чём другом – только о неумолимо надвигающейся беде. Впрочем, может быть, и он такой же, как все остальные. Просто узнал обо всём раньше нас, а потому у него было время не просто понять, что через пару месяцев не будет ни горячего чая, ни поджаренных бутербродов с ломтями тёплой телятины, ни запотевших стаканов с соком. Ничего не будет. Кроме нескончаемого ливня, призванного смыть человека с лица планеты.

На графике номер два пунктиром обозначена предполагаемая траектория движения Облака за последние три витка. Конечно, на рисунке показан только общий принцип движения. Слишком мало данных, чтобы рассчитать с достаточной точностью время каждого из предыдущих оборотов.

— Таким образом, если каждым витком оно приближается к нашему светилу. Тем самым, уменьшается проходимое им расстояние, а, следовательно, время каждого оборота сокращается.

Laisser un commentaire (0) ↓

Leave a Comment